О творчестве яркого и самобытного магнитогорского прозаика Сергея Шиндера я узнала от руководителя литобъединения «Магнит», члена Союза писателей России Виктора Калугина. На ежегодных встречах творческой интеллигенции на литературном мемориале Правобережного кладбища, приуроченных ко дню рождения Бориса Ручьёва, сложилась добрая традиция: собравшиеся не только вспоминают поэтов – первостроителей Магнитки, но и говорят о том, чем живёт литература нашего города сегодня.
Рассказывая о достижениях участников лито «Магнит», Виктор Николаевич упомянул и о двух книгах, изданных талантливым писателем Сергеем Шиндером: сборнике рассказов, эссе и этюдов «Чай на подоконнике» (2025, 16+) и научно-фантастическом романе «Эксперимент: приключения Костика» (2025, 16+). Недавно эти издания пополнили фонд отдела литературно-исторического краеведения центральной городской библиотеки имени Б. А. Ручьёва. Хороший повод ближе познакомиться с их автором – нашим земляком, человеком интересным и разносторонним.
Сергей Павлович Шиндер родился в Магнитогорске 13 декабря 1974 года. Окончил Магнитогорскую горно-металлургическую академию (ныне – МГТУ имени Г. И. Носова), получил специальность инженера-строителя. Работает в коммунальном хозяйстве.
Литературным творчеством увлёкся в 2019-м.
– Если ты не можешь найти собеседника, пиши: возможно, через сто лет он найдётся, – говорит Сергей Шиндер.
Но ждать так долго ему не пришлось. Показал свои тексты другу, а тот посоветовал обратиться за экспертным мнением в литобъединение «Магнит», встречи которого проходят в филиале № 5 Объединения городских библиотек Магнитогорска – библиотеке семейного чтения имени Риммы Дышаленковой, расположенной на Ворошилова, 37.
– Я спросил Виктора Калугина, стоит ли мне продолжать писать, – вспоминает Сергей Шиндер, – а он ответил, что когда-то, будучи начинающим автором, с тем же вопросом пришёл к руководителю лито «Магнит» Александру Павлову…
Виктор Николаевич, компетентный критик с широким культурным кругозором, создал доброе и тёплое пространство для творческого общения увлечённых литературой людей. На лито возможен обмен мнениями, бывают и споры, но главное – уважение к собеседнику и стремление к взаимопониманию.
Постигая секреты литературного мастерства, Сергей Шиндер осознал: чему-то надо учиться, а что-то он уже делал интуитивно. Впрочем, это не удивительно: прежде чем стать писателем, надо стать читателем.
Читать он начал рано. Вырос на книжной серии «Библиотека современной фантастики» (16+). Кир Булычёв, братья Стругацкие, Рэй Брэдбери, Станислав Лем, Артур Кларк, Айзек Азимов… Научная фантастика остаётся любимым жанром Сергея Шиндера и поныне. А когда он осознал, что и ему есть что сказать, отточил перо на малой прозе, а затем взялся за роман, да ещё в нескольких частях.
«Эксперимент: приключения Костика» – начало истории. В романе две сюжетные линии, которые развиваются в двух разных временных пластах и при этом тесно связаны между собой. Костик – отчасти зеркало автора. Обычный мальчишка, живущий через двести лет после нас – в мире, где ключевую роль играют биотехнологии. В первой части романа ему двенадцать–четырнадцать лет, в пока не изданном продолжении герой взрослеет, а впереди у него – большая, наполненная событиями жизнь. Другой герой – учёный, создающий биотехнологии, которым только предстоит преобразить привычную нам реальность…
Перевоплощение в разных персонажей интересно Сергею Шиндеру не только как писателю. Полтора года он играет в любительских театральных коллективах, причём в некоторых постановках – по шесть ролей сразу.
И это далеко не единственное его увлечение. Он занимается в спортзале на тренажёрах, плавает, танцует танго… И любит строить – в своём доме и на даче этот процесс может продолжаться не останавливаясь.
– Отдыхаю за созданием того, чего не было ранее, – улыбается Сергей Павлович.
Предлагаем вниманию читателей литгостиной «Магнитогорского металла» (16+) две прозаические миниатюры Сергея Шиндера из книги «Чай на подоконнике».
Чайник
Он стоял на рабочем столе, захватанный руками и неопрятный. Задорно переливался всеми своими светодиодами, грел воду и отдавал тепло. Он очень радовался, когда был нужен кому-то: и бестолковым чашкам, и чопорным кружкам, и пузатым бокалам. Все наполнялись его добротой, особенно и не благодаря в ответ.
Больше всего была недовольна ваза для цветов: ей всё время было мало, она требовала ещё и ещё! То ей вода казалась слишком, холодной, то чересчур горячей, то накипь от его трудов попадала к ней. «Ты испортишь мне цветы! – брюзжала она постоянно. – А цветы – это самое главное в моей жизни, это же мои дети!..» А он старался как мог, принимая своё предназначение, не горюя и не обращая внимания на эти упрёки.
Иногда уборщица грела в нём воду, чтобы разбавить холодную в ведре, и тогда она изредка, из жалости и для общего порядка, протирала его полой халата, особо, впрочем, не утруждаясь. Но он был очень рад и этому вниманию.
Будь он простым железным чайником, после того как появится в хозяйстве новенький и блестящий, у него был бы шанс оказаться в саду среди цветов и под цветами, как старый горшок, и прожить там ещё одну жизнь, возможно, даже более долгую и интересную, чем на столе. Но он был электрическим, то есть намного более сложным устройством: со всеми своими светодиодами, сопротивлениями, контактами и реле. А при поломке таких и на запчасти не разбирают – выкидывают сразу. Не место таким умным даже в саду, под цветами...
И это он понимал прекрасно. Поэтому и светил, и грел, и раздавал себя, каждый раз рискуя перегореть от перепадов напряжения или он чьего-то нетерпения, когда, не дав остыть после слитого кипятка, его снова заливали до краёв ледяной водой.
«Каждый день нужно жить как последний! – говорил он себе. – Делай всё, что можешь, всё, для чего ты создан! И никогда не оставляй себя на потом, ведь «потом» всё равно останется за чертой, за которой ты будешь никому не нужен. И это может случиться в любую секунду...»
Стержень и авторучка
– Вот ты всё пишешь и пишешь, растрачиваешь себя. Вон, уже почти ничего не осталось, пустой, до прозрачности. Скоро тебя выкинут на помойку и другого пришлют. Только к тебе привыкла, и тут заново приспосабливаться придётся. Надоели вы мне, бестолковки никчёмные! Вот то ли дело я – дорогая, брендовая вещица! По мне сразу видно, сколько стою. Нравлюсь всем, в руках держать приятно. На столе в окружении таких же статусных штучек не скучаю. Что там говорить – серьёзное общество! Не то что ты – дворняжка безымянная...
– А я не гонюсь ни за именем, ни за статусом. Мне и так хорошо. Оттого, что могу себя в слова переводить, в мысли, в чувства! Кто-то прочитает мною написанное, может, и через сто лет, может, больше, и кого-то это зажжёт на добрые дела, а кого-то остановит от злых.
– Не хотела тебе говорить, жалеючи... Но лучше ведь горькая правда, чем сладкая ложь, да? Всё тобой написанное будет считаться моим. Буду лежать под бронированным стеклом в музее, если, конечно, ты что-то путное сотворишь. С надписью: «Этой авторучкой был подписан такой-то документ». Или: «Этой авторучкой был написан такой-то труд». А о тебе никто даже и не вспомнит! Нет, ты пиши, пиши, мне просто любопытно: зачем тебе это?
– Мне абсолютно неважно, кто это присвоит в итоге, лишь бы осталось во времени. «Рукописи не горят». Когда я пишу, чувствую себя частицей чего-то большего, чем я сам, чем ты со своими друзьями статусными, чем бренды, деньги и слава. По сравнению с вечностью то время, которое проживу я, пока не кончится паста во мне, и которое проживёшь ты, попользовавшись десятками таких, как я, оно одинаково – ничто! Только в итоге ты превратишься в прах, пусть и натешив своё самолюбие, а у меня есть шанс превратиться в дух! Оставшись смыслами вот в этом самом чём-то, что много больше мирка, в котором мы с тобой сейчас живём. Пусть это шанс и небольшой, но он у меня есть. И если я могу, я должен это делать – и буду это делать!
– Да делай, ради бога! Я разве против? Лишь бы таких дурачков талантливых побольше было в моей красивой жизни.
